«Говорить напрямую с властями Абхазии и Осетии у Грузии нет возможности, необходим диалог с Россией»

Интервью Ольги Гриневской (газета Народная воля, Беларусь) с Агитом Мирзоевым и Александрой Делеменчук, представителями движеним "Многонациональная Грузия"

Что происходит в Грузии и Южной Осетии спустя три месяца после войны? Ушли ли из зоны конфликта российские военные, вернулись ли в свои дома беженцы?

Недавно в Минске с рабочим визитом побывали Агит Мирзоев и Александра Делеменчук - представители общественной организации "Общегражданское движение "Многонациональная Грузия", объединяющей 18 диаспор в Грузии. Правозащитники рассказали о ситуации в зоне недавнего вооруженного конфликта.

- В Минск приехали на белорусско-немецкий форум, так как вопросы конфликта на Кавказе и его последствий являлись темой обсуждения, - начал беседу Агит Мирзоев. - Мы выступаем за организацию и продвижение гражданского грузино-российского диалога. Эта программа, которую инициировали мы и наши коллеги из общественных организаций Беларуси, Украины и, конечно же, России. Грузино-российский диалог представляет собой прежде всего вовлечение гражданского общества в процессы переговоров и разрешение той довольно сложной ситуации, которая развивается в последнее время между грузинскими и российскими властями. Гражданский сектор - платформа, которая своим участием может внести серьезный вклад в разрешение конфликта, установление мира в регионе.

- Вы говорите о грузино-российском диалоге, но не упоминаете о грузино-осетинском и грузино-абхазском. Это не случайно?

- Сегодня нам необходимо разговаривать с российским правительством и российским обществом, наладить мост между гражданскими обществами и уже потом влиять на различные политические процессы. Говорить напрямую с администрациями Абхазии и Южной Осетии у Грузии в настоящее время нет возможности. Прежде всего потому, что, на мой взгляд, и с той и с другой стороны полностью исчерпаны те ресурсы и возможности, которые были. Я думаю, что нам необходимо говорить с Россией в присутствии стран европейского содружества, тех государств, которые могут способствовать тому, чтобы наши отношения были нормализованы.

- Грузинская сторона категорически против диалога с властями Южной Осетии и Абхазии? Предпринимал ли президент вашей страны Михаил Саакашвили попытки сесть за стол переговоров с лидерами данных самопровозглашенных республик?

- Попытки такого диалога предпринимались в прошлом, но оказались неэффективными. Стороны не были готовы к поиску компромиссных решений. Наиболее известным примером переговорного процесса была СКК - Смешанная контрольная комиссия, в состав которой входили официальные лица Грузии, России и Южной Осетии. В качестве наблюдателей в работе СКК могли принимать участие представители ООН. В течение последних нескольких лет СКК собиралась на встречи, но складывалось впечатление, что ни одна из сторон не относилась серьезно к этому механизму взаимодействия. Как раз перед началом вооруженного столкновения должно было собраться очередное заседание, но оно не состоялось по причинам, которые до конца не понятны.

На мой взгляд, правительство Грузии помимо того, что определило для себя такое направление, как диалог с Россией, должно было бы восстановить и диалог с администрациями Абхазии и Южной Осетии. Потому что если мы хотим мирно сосуществовать и восстанавливать нашу территориальную целостность, то должны делать это мирным путем. Мы не должны говорить языком агрессии и ненависти. По-моему, существенной слабой стороной официального Тбилиси является отсутствие устойчивой долгосрочной политики межэтнических отношений. Если бы Грузия смогла выработать некую политику по гармонизации этих отношений, то, безусловно, она стала бы более привлекательной для осетинской и абхазской этнических групп, потому что они имели бы определенные гарантии того, что межэтнические отношения могут регулироваться правовыми и политическими ресурсами. На мой взгляд, отсутствие такой политики в числе прочего привело к тому, что у сторон нет желания возвращаться к диалогу.

- А что сегодня происходит в Грузии, в Южной Осетии? Белорусы, к сожалению, могут судить о проблеме только по сообщениям российской прессы. А когда информация однобокая, есть опасность, что она не всегда объективна...

- Прежде всего стоит отметить, что и грузинское общество, и российское, и жители тех территорий, которые являются спорными, испытывают сегодня информационный дефицит. И российские, и грузинские информационные ресурсы проводят четкую пропагандистскую линию, которая не позволяет очень важные процессы оценивать объективно. А российско-грузинский конфликт можно решать только в многостороннем формате.

Наша правозащитная организация проводила мониторинг прессы на выявление "языка вражды и ненависти". И было зафиксировано очень много случаев, особенно в период августовского конфликта, когда представители разных государственных служб, высокопоставленные чиновники позволяли себе делать целый ряд оскорбляющих заявлений, задевая качества той или иной стороны, и это тиражировали масс-медиа. Мы публиковали списки тех грузинских СМИ, которые распространяют эту несбалансированную информацию, призывали их к ответственному поведению.

- Отсутствие объективной информации - главная проблема сегодня, или, на ваш взгляд, есть более насущные задачи, которые требуют решения?

- В большей степени это, конечно, напряженность, которая по-прежнему присутствует в регионе. Если военная напряженность отчасти снята, то гражданская и политическая по-прежнему остается.

- В чем это проявляется?

- Не решена проблема беженцев. Например, для беженцев грузинского города Гори за счет грузинских властей строится жилье, разработан целый комплекс социальной поддержки, и люди имеют возможность вернуться в родной город. Однако целый ряд грузинских сел в регионе Цхинвали был уничтожен осетинскими формированиями полностью, селения стерты с лица земли, и жителям этих деревень возвращаться некуда. Сейчас власти предпринимают все возможное, чтобы расселить этих людей. Понятно, что задача эта непростая, требующая времени и ресурсов.

Александра Делеменчук: - Тут есть еще дополнительные затруднения, которые становятся понятны сейчас. В качестве примера можно привести уже построенное для беженцев жилье. Конечно, люди рады тому, что получили крышу над головой. Но прилегающие к домам территории очень малы. Переселенцы - в основном жители уничтоженных деревень, они занимались сельским хозяйством, а сейчас им выделяют четыре сотки земли, не больше. Там даже негде цветник разбить, не говоря о том, чтобы выращивать какие-то сельскохозяйственные культуры. Скажу честно, вид этих построек оставляет гнетущее впечатление. Хотя строится все очень быстрыми темпами, на это мобилизованы огромные государственные ресурсы.

- А возвращаются ли осетинские беженцы, которые в момент вооруженного конфликта оставляли свои дома в Грузии и уходили в сторону Владикавказа?

Агит Мирзоев: - Постепенно возвращаются. И на тех территориях, которые контролируются центральными грузинскими властями, этнические осетины очень мирно сосуществуют с грузинами, прекрасно общаются друг с другом. Что касается тех территорий, которые де-факто южноосетинские, то у жителей этих мест нет возможности общаться с грузинами, потому что границы закрыты.

Хотел бы отметить, что на территории Грузии проживает в два раза больше осетин, чем на территории Южной Осетии. И что касается смешанных деревень, поселков, то в районе Цхинвали, где раньше соседствовали грузинские и осетинские села, сейчас таких поселений нет. Но в других районах Грузии есть села, города, где вместе проживают грузины, осетины и представители других национальностей.

- А как грузины сейчас относятся к русским? Опасно ли россиянам сегодня приезжать в Грузию?

- Слава Богу, что несмотря на острые политические заявления официальных представителей и Грузии, и России, доброе и дружелюбное отношение к русскому народу у грузин сохранилось. Грузины до сих пор не могут понять, как такое могло произойти, ведь, в принципе, мы традиционно дружили с Россией, у нас много общего в прошлом. Даже во время самого вооруженного конфликта были зафиксированы только единичные случаи, когда грузины неадекватно реагировали на русских: один раз это проявилось в виде оскорбления, второй раз конфликт дошел до нанесения телесных повреждений. Но в любом случае эти конфликты не имели такого массового или публичного характера, как имели и имеют место в России по отношению к грузинам. Там гораздо больше зафиксировано подобных случаев, и проблема эта очень серьезная. Наши коллеги работают по мониторингу этих вопросов и отмечают, что российские организации правого толка призывают и к депортации грузин, и к прямым актам насилия против грузин. Российским правозащитникам пришлось даже обращаться в прокуратуру с заявлением о возбуждении уголовного дела в отношении одной такой организации по статье "разжигание межнациональной розни". До сих пор, правда, окончательного ответа прокуратура не дала.

- Много ли русских военных по-прежнему остается в зоне конфликта?

- Проблема, связанная с контролем над определенными территориями со стороны российских миротворческих сил, сегодня не столь актуальна, как это было во время военного конфликта. Единственное, на что я хотел бы обратить внимание: насколько справились эти так называемые миротворческие силы с теми задачами, которые перед ними ставились? Как можно объяснить тот факт, что, например, на российском блок-посту у поселка Королети не пропустили на территорию, контролируемую российскими военными, Верховного комиссара ООН по вопросам этнических меньшинств?

- Вы сказали, что грузино-абхазская и грузино-осетинская административные границы сейчас закрыты. Есть ли возможность открыть их в ближайшем будущем?

- Определенные ограничения свободного перемещения на этих территориях существовали много последних лет - это обстоятельство не нужно связывать с вооруженным столкновением в августе этого года. Весь период, пока конфликт находился в замороженном состоянии, существовал ограниченный режим передвижения, он состоял в паспортном контроле, выборочном досмотре, выборочном запрете на передвижение для отдельных лиц на административные территории Абхазии и Южной Осетии. Контрольно-пропускные пункты обеспечивались силами абхазских и южноосетинских военных.

В настоящее время, к сожалению, в регион Южной Осетии и Абхазии грузины не ездят вообще, в первую очередь из соображений безопасности. До боевых действий границы были открыты, и люди могли перемещаться с учетом паспортного контроля. Сейчас - нет. Контакты между людьми полностью прерваны. На границе стоят военные и техника, оборудованы блок-посты, которые никого не пропускают. Причем там есть и российские военные, хотя нет никаких договоренностей, которые позволяли бы им в этом формате находиться.

Александра Делеменчук: - Российские власти всегда ссылаются на миротворческие мандаты, которые уже не раз ставились под сомнение со стороны грузинского правительства и международных организаций. Не раз подчеркивалось, что не могут быть миротворческие силы представлены только одной страной, причем той, которая имеет определенные интересы в зоне конфликта. Но даже если мы пойдем по формальному принципу и будем считать эти российские силы миротворческими, то все равно в мандате четко указано, сколько конкретно людей и военной техники может находиться в зоне конфликта. И в начале осени, и сейчас количество российских военных и техники было превышено. Причем там находятся российские военные части, которые не являются миротворческими. И никто это не может проконтролировать.

Агит Мирзоев: - К слову, одним из условий известного договора Медведев-Саркози было как раз-таки присутствие в этой зоне европейских международных миротворческих сил. Но до сих пор оно не выполнено. К сожалению, по сей день мы фиксируем факты, когда некие российские службы уже даже не на территории Южной Осетии и Абхазии, а на территориях, контролируемых центральной грузинской властью, выдают российские паспорта. И потом российские власти говорят, что они защищают интересы своих граждан. Но, например, во время августовских событий мы постарались провести оценочную работу того, насколько были в безопасности граждане России, оставшиеся на тот период на территории Грузии. И то, что мы наблюдали перед зданием российского посольства и консульского отдела в Тбилиси, повергло нас в шок. Буквально всем гражданам России в устной форме от имени консула было сказано, что мы вас сюда не приглашали и не можем вам гарантировать безопасность. Мол, вы сами сюда приезжали и сами должны уезжать через Армению, Азербайджан... Также были зафиксированы случаи, когда на границе с Россией со стороны Владикавказа россияне задерживали на несколько часов своих собственных граждан, а потом запускалась информация, что этих граждан задерживали грузины...

- Существует ли опасность того, что военные действия на этих территориях могут возобновиться?

- Если мы не будем пытаться пойти по пути разрешения этого конфликта, то, безусловно, такая опасность будет сохраняться. Августовские события в Южной Осетии я рассматриваю как месэдж России не только Грузии, но и всему миру, что начинается новый этап политики. Поэтому страхи и риски в зоне грузино-осетинского конфликта остаются. Вот почему так важно начать диалог между грузинским и российским обществом.

- Выходит, до реального, а не номинального мира, той жизни, которая была, еще далеко?

- На мой взгляд, до той ситуации, которая была прежде, до вооруженного столкновения, не нужно стремиться. На ту стадию - стадию замороженного, скрытого состояния конфликта возвращаться не следует. По сути, долгие годы конфликт находился в искусственно замороженном состоянии, что привело в результате к вооруженному столкновению, гибели людей, огромному количеству трагических обстоятельств для беженцев и так далее. Многие годы отсутствовали реальные действия, направленные на создание условий устойчивого мира в регионе, и эта ответственность лежит на руководителях государств, международных организаций и межгосударственных образований, таких как СНГ, например. Сейчас мы должны стремиться к тому, чтобы выйти на новый этап, предусматривающий некую другую линию, и говорить о глобальном разрешении ситуации. Нужно пытаться искать пути разрешения концептуального характера. Сколько для этого понадобится времени, сказать сложно. К сожалению, я думаю, что могут уйти десятки лет, должна произойти смена поколений... Но при этом мы должны сотрудничать и пытаться говорить друг с другом уже сегодня, как бы трудно это ни было...

 

Комментарии

Отправить комментарий

Содержание этого поля является приватным и не предназначено к показу.
  • Адреса страниц и электронной почты автоматически преобразуются в ссылки.
  • Allowed HTML tags: <a> <em> <strong> <cite> <code> <ul> <ol> <li> <dl> <dt> <dd>
  • Строки и параграфы переносятся автоматически.
  • Insert Flickr images: [flickr-photo:id=230452326,size=s] or [flickr-photoset:id=72157594262419167,size=m].

Подробнее о форматировании

Заявления правозащитников

Анализ ситуации

Комментарии и первый анализ ситуации от журналистов, экспертов и наблюдателей

Подробнее >>